Watch

loop-uh 2014fd15ea

Published content check / validate (push) Failing after 7s

Details

Удары по дата-центрам: общая карта размещения ЦОД по частям страны

В раздел о размере России добавлена карта без отдельных площадок:
европейская часть против Урала, Сибири и Дальнего Востока по оценке
БКС (80–90% мощностей западнее Урала), кружки двух столиц по стойкам
iKS-Consulting за 2023 год и города, которые РБК и «Коммерсантъ»
называют растущими региональными рынками (Казань, Самара, Екатеринбург,
Новосибирск).

Co-Authored-By: Claude Opus 5.5 <noreply@anthropic.com>

2026-10-14 18:57:46 +03:00

92 KiB

Raw Permalink Blame History

date

🔥 Удары по дата-центрам «Яндекса» и «Сбера»: почему ЦОД не защищены, при чём тут законы о локализации и что будет дальше (октябрь 2026)

[!info] О чём заметка С 8 по 14 октября 2026 года украинские беспилотники поразили три дата-центра «Яндекса» и строящийся дата-центр «Сбера». Сервисы «Яндекса» и десятков компаний, которые арендовали его облако, несколько дней работали с перебоями в России и соседних странах. Заметка разбирает, что именно произошло, почему здания оказались так уязвимы, почему огромная территория России стала не защитой, а проблемой, как законы о хранении данных внутри страны и выдавливание зарубежных хостингов сузили бизнесу пути отступления, почему в этой войне дата-центров нет выигравших и как всё это скажется на обходе блокировок. В конце — что может сделать обычный пользователь. Соседняя тема — как государство ограничивает сами зарубежные каналы связи — разобрана в DPI/economic-filter-foreign-channels-2026.

[!warning] Что известно точно, а что нет Факт ударов по Сасово, Калуге, Владимиру и Балаково подтвердили сами «Яндекс» и «Сбер». Масштаб повреждений обе компании не раскрывают. Чем именно били (дроны какого типа, были ли ракеты), в источниках расходится. Связь массовых сбоев в Рунете 14 октября с ударом по «Сберу» не установлена: банк заявляет, что его сервисы работают штатно. Прогнозы в последних разделах — оценки чиновников, аналитиков и участников рынка, а не решения.

TL;DR

Что произошло. С 23 сентября 2026 года Россия била по украинским дата-центрам и называла это «цифровым детоксом». С 8 октября Украина отвечает ударами по российским: три ЦОД «Яндекса» из шести крупных выведены из строя полностью или частично, 14 октября атакован МегаЦОД «Сбера» в Балаково.
Почему здания беззащитны. Современный дата-центр — лёгкий металлический каркас, а самое уязвимое оборудование (охлаждение, генераторы, подстанции) стоит снаружи. Мировой стандарт надёжности Tier защищает от поломок, а не от взрывов. ПВО в первую очередь прикрывает Москву, а все четыре поражённых объекта — в регионах.
При чём тут законы. Закон о персональных данных запрещает хранить базы с данными россиян за рубежом, пакет Яровой держит трафик внутри страны, госсистемы обязаны стоять в России, зарубежные хостинги выдавлены реестром Роскомнадзора и законом о «приземлении». Поэтому резерв российской компании может уехать только в другой российский ЦОД. Украинский «Парковый» после разрушения перенёс данные клиентов в ЕС.
Почему не спасает размер страны. Небо России почти в 30 раз больше украинского, прикрыть его целиком невозможно, а дроны долетают до зоны, где живут 70% россиян. Бункеры и Сибирь не быстрый выход: тепло, питание и связь остаются на поверхности, до Новосибирска сигнал идёт около 44 мс, энергии там не хватает.
Нет выигравших. Обе стороны теряют связь, деньги и людей. Но Россия, судя по всему, теряет больше — не потому, что она «цифровизированнее» (по рейтингу ООН Украина выше), а потому что её цифровая жизнь собрана в нескольких экосистемах в зоне досягаемости, а резерв заперт законом внутри страны.
Обход блокировок. В ближайшее время удары скорее мешают: ломаются российские узлы обхода в пострадавших облаках, связь деградирует. Zapret и VPN на зарубежном сервере от российских ЦОД не зависят. Гипотеза о том, что бизнес вынесет мощности за рубеж и государству придётся открыть каналы, пока не подтверждается.
Честная оговорка. Не законы начали эту войну дронов, и западные облака ушли из России в 2022 году сами. Но регуляторика закрыла самый простой путь, которым воспользовалась Украина, — держать копию данных за границей.
Что дальше. Власти обещают строить ЦОД за Уралом и льготы к концу года, рынок ждёт роста цен на облака. Замена разрушенного оборудования займёт около полугода. Договорённостей о прекращении ударов по ЦОД нет.

Что произошло: хроника трёх недель

Удары по дата-центрам в этой войне начала Россия. По подсчёту Русской службы Би-би-си, с 23 по 28 сентября 2026 года российские удары повредили как минимум шесть дата-центров в Украине. После одной из атак около 100 тысяч домохозяйств в Киеве и области остались с проблемами связи, сообщило Минцифры Украины. 27 сентября российские удары пришлись на штаб-квартиру «Киевстара», крупнейшего мобильного оператора Украины, а Минобороны России назвало кампанию «цифровым детоксом». 1 октября киевский дата-центр «Парковый» сообщил, что площадка получила критические повреждения и восстановить её невозможно.

В ночь на 8 октября беспилотники атаковали дата-центр «Яндекса» в Сасово Рязанской области. По данным Meduza, там стояли два из трёх суперкомпьютеров компании, а крыло здания с дата-центром выгорело полностью. 9 октября удар пришёлся по Калуге: «Яндекс» сообщил, что несколько модулей полностью выведены из строя. Калужский ЦОД рассчитан на 63 МВт и более 3800 серверных стоек. В ночь на 11 октября остановился дата-центр во Владимирской области. Президент Украины Владимир Зеленский 8 октября сказал журналистам, что Украина «всегда отвечает зеркально», а Россия «била и бьёт» по украинским дата-центрам.

В ночь на 14 октября украинские беспилотники атаковали МегаЦОД «Сбера» в Балаково Саратовской области. Первый зампред правления Сбербанка Александр Ведяхин подтвердил атаку и заявил, что все системы и сервисы банка работают штатно. Объект ещё достраивается. По данным «Агентства», геоаналитик издания по фотографиям подтвердил повреждение дата-центра. Украинская оборонная компания Fire Point, которая производит дроны и ракеты, прокомментировала удар фразой «Вы же не думали, что всё закончится одним „Яндексом“?».

Эту хронику в сводке Meduza «Война. 1694-й день» прокомментировал читатель из Москвы, который работает в IT. Он назвал происходящее гарантированным взаимным уничтожением: после атак на украинские склады начались удары по складам Wildberries, после кампании против украинских дата-центров — по российским. Ответственность он возложил на военно-политическое руководство России, которое, по его словам, знало, что российская инфраструктура не защищена. Это мнение читателя, а не позиция редакции. Хронология его тезис о «зеркале» поддерживает: российские удары по ЦОД предшествовали украинским на две недели, и Киев прямо называет свои удары ответом. Но причинно-следственную связь между конкретными ударами доказать по открытым данным нельзя.

Что сломалось у пользователей

Пострадал не только сам «Яндекс». Его дата-центры обслуживают облако Yandex Cloud, где серверы арендуют сотни компаний. Meduza перечисляет, что с перебоями работали «Почта», «Пэй», «Диск», Go и другие сервисы компании, а также сайты и приложения клиентов облака: от «Вкусно — и точка» и аэропорта Пулково до сервисов непрерывного мониторинга глюкозы для людей с диабетом. Пользователи «Яндекс Пэй» жаловались, что не могут распоряжаться деньгами. Сбои затронули Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, Армению, Беларусь и Сербию.

«Яндекс» ограничил скачивание файлов с «Диска», чтобы сохранить работу остальных сервисов, и добавил в пользовательское соглашение пункт об освобождении от ответственности при непреодолимой силе, включая атаки беспилотников. Облако Yandex Cloud после третьего удара перешло в аварийный режим. Компания посоветовала клиентам арендовать резервные мощности у конкурентов — Selectel, K2Cloud и VK Cloud.

Сколько это стоит, точно не знает никто. Гендиректор ComNews Group Леонид Коник оценил в «Ведомостях» верхнюю границу потерь самого «Яндекса» в дневную выручку, около четырёх миллиардов рублей в день, и оговорился, что реальная сумма «сильно ниже», потому что сбои были частичными. Замена повреждённого оборудования, по словам собеседника «Коммерсанта», займёт около полугода.

14 октября, после удара по Балаково, пользователи массово жаловались на сбои «Сбербанк Онлайн», GigaChat, Mail.ru, Ozon, «ВКонтакте» и других сервисов. Meduza прямо пишет, что причины этих сбоев неизвестны, а банк заявляет о штатной работе. Поэтому связывать их с ударом пока рано.

Подтверждённой безвозвратной потери пользовательских данных «Яндекса» на 14 октября нет: речь идёт о недоступности. Чем может кончиться худший вариант, показывает пример Amazon. В марте 2026 года иранские дроны поразили дата-центры AWS в ОАЭ и Бахрейне, а 15 сентября компания признала, что не может восстановить ресурсы и данные, хранившиеся только в Бахрейне и в одной из зон ОАЭ. Проще говоря: если копия данных лежала в том же месте, что и оригинал, после удара её может не быть совсем.

Почему здание дата-центра так легко вывести из строя

Дата-центр (ЦОД, центр обработки данных) — это здание, где тысячи серверов круглосуточно работают в одинаковых условиях. Чтобы они работали, нужны три вещи: электричество, охлаждение и связь. Электричество приходит с подстанции, а на случай аварии стоят аккумуляторные блоки бесперебойного питания (ИБП) и дизель-генераторы с запасом топлива. Охлаждение обеспечивают чиллеры и градирни, которые сбрасывают тепло наружу. Большая часть этого оборудования стоит снаружи здания. Поэтому дата-центр может остановиться, даже если сами серверные залы целы: без охлаждения или питания серверы через десятки минут приходится выключать, чтобы они не перегрелись.

Само здание тоже не крепость. Meduza ссылается на строителя одного из владимирских ЦОД «Яндекса»: при возведении в 2016–2017 годах главными задачами были скорость постройки, возможность расширения и энергоэффективность. Каркас собирали из металлоконструкций, а не из железобетонных плит советских заводов. Такие здания уязвимы даже для беспилотников с боевой частью в десятки килограммов. Собеседник Би-би-си на рынке описал это короче: дата-центры «большие, хорошо горят и редко попадают в зону защиты ПВО».

Распространённое заблуждение — что высокий класс надёжности защищает от атак. Мировая классификация Tier от Uptime Institute описывает, как спроектированы резервные линии питания и охлаждения, чтобы дата-центр пережил отказ оборудования или плановый ремонт. Сам Uptime Institute прямо пишет, что система Tier «не предписывает мер безопасности», в том числе для наружного оборудования вроде топливных баков: это решение владельца. Проще говоря: Tier III или Tier IV означает «не упадёт, если сломается один блок», а не «выдержит прилёт».

Резервирование у «Яндекса» было, но оно рассчитывалось на другую угрозу. По данным Би-би-си, компания регулярно отрабатывала отключение одного из шести дата-центров с переносом нагрузки на остальные. Дата-центр во Владимире формально состоял из двух независимых зданий, и сервис, живший в обоих, считался зарезервированным: «считалось, что невозможно „выпадение“ двух „владимиров“ одновременно». Учения на потерю одной площадки не готовили к потере трёх за четыре дня.

Есть и объяснение, почему удары пришлись именно на регионы. Все четыре поражённых объекта находятся вне Москвы. Meduza отмечает, что военные сделали явный выбор в пользу защиты столицы. Основу обороны от дронов составляют комплексы малой дальности «Тор» и «Панцирь», а их, по справочнику Military Balance 2026, на начало года было 129 и чуть больше 50, и каждый прикрывает небольшой радиус. Прикрыть ими каждый завод, склад и дата-центр по всей европейской части страны невозможно.

Почему размер России стал проблемой, а не защитой

Веками огромная территория считалась главным военным преимуществом России: армии вторжения терялись в её пространствах. Война дальнобойных дронов эту логику перевернула. Аналитик Atlantic Council Питер Дикинсон пишет, что воздушное пространство России почти в 30 раз больше украинского и охватывает одиннадцать часовых поясов, поэтому страна «просто слишком велика, чтобы прикрыть её целиком». Депутат Госдумы Андрей Гурулёв в марте 2026 года сказал то же самое своими словами: «Все прикрыть невозможно. В принципе просто никаких сил не хватит». Командование вынуждено точечно прикрывать крупные города и стратегические объекты, а всё остальное остаётся открытым.

При этом досягаемость дронов накрывает именно ту часть страны, где живут люди и стоят дата-центры. В мае 2026 года Bloomberg оценил, что в зоне поражения украинских дронов находятся четверть территории России и 70% её населения. В июне беспилотники атаковали НПЗ в Тюмени, почти в двух тысячах километров от границы. Исследователь Jamestown Foundation Павел Штепа формулирует вывод так: в эпоху дальнобойных дронов само понятие «тыла» исчезает, и Россия теряет стратегическую глубину. По его данным, антидроновые системы ставят уже в Тюмени, Владивостоке и на Сахалине, причём за счёт региональных бюджетов и бизнеса.

Проще говоря: размер помогал, пока противнику нужно было дойти пешком. Против дронов он работает наоборот — защищать приходится огромную площадь, а всё ценное собрано в её западной четверти, до которой дроны долетают. Украина маленькая, но может вынести резерв за границу в ЕС. Россия большая, но её «безопасный тыл» далеко от пользователей, сетей и электростанций, а заграница для данных закрыта законом.

Под землю или в Сибирь: почему это не быстрый выход

После ударов в отрасли обсуждают два очевидных ответа: закопать дата-центры или увезти их за Урал. Оба упираются в физику и деньги.

Подземные дата-центры в мире существуют. Норвежский Lefdal Mine работает в бывшей шахте и охлаждается водой из соседнего фьорда, немецкий провайдер Sievers в 2025 году открыл ЦОД в бывшем ядерном убежище. В России есть подземные узлы связи советской постройки — например, «Ростелеком» в 2017 году показал журналистам объект в Щелкуне под Екатеринбургом, построенный в 1966 году для защиты от ядерного удара. Но такие объекты проектировали под задачу с нуля, а типовое бомбоубежище для дата-центра не годится: потолки низкие, перекрытия не рассчитаны на стойки, сырость губит электронику. Главное — под землю нельзя спрятать всё. Дата-центр превращает почти всё электричество в тепло, и его надо выводить наружу через охладители на поверхности. Подстанция, генераторы и кабельные вводы тоже остаются сверху. Гендиректор ST IT Антон Аверьянов сказал «Коммерсанту», что подземный ЦОД «от лёгких дронов, скорее всего», защитит, но «как прикрыть уязвимые места по выводу тепла и обеспечить их связью, неясно», а переезд потребует времени и серьёзных инвестиций.

Сибирь решает одну проблему и создаёт три других. Первая — расстояние до пользователей. По замерам сети RIPE Atlas за октябрь 2026 года, сигнал из Москвы до Новосибирска и обратно идёт около 44 миллисекунд. Для просмотра видео это незаметно, а для банковской системы, которая на каждую операцию синхронно пишет данные в две площадки, это слишком долго. Минэнерго это понимает и предлагает строить в Сибири дата-центры именно для искусственного интеллекта, которым быстрый отклик не нужен. Вторая — электричество. Дешёвая энергия Сибири давно распределена: юг Иркутской области называют энергодефицитным, там с 2025 года запрещён майнинг криптовалют, чтобы хватило мощности остальным. Третья — дальность растёт: удар по Тюмени показал, что Урал и Западная Сибирь уже не глубокий тыл, а дата-центр строится на 15–20 лет.

Из этого следует вывод, к которому приходят и сами участники рынка: защищённый машинный зал не спасает, если связь, питание и пользователи остаются в зоне досягаемости. Реалистичный путь — несколько небольших разнесённых площадок с копиями данных и автоматическим переключением, то есть то самое георезервирование, о котором Минцифры просило ведомства ещё в 2023 году. Но и его разнести можно только в пределах России.

Кто должен был защищать: государство переложило это на владельцев

Об угрозе знали заранее. В августе 2023 года Минцифры рекомендовало ведомствам держать резервные копии в географически распределённых дата-центрах — эксперты связывали это с ростом террористической опасности в столице. 6 октября 2026 года, за два дня до первого удара, замглавы Минцифры Евгений Филатов призвал переносить мощности из Москвы и Петербурга «куда-то за Урал, куда ещё, к счастью, не прилетает». Ещё раньше начались закупки: VK заказала металлический каркас и сетку для дизель-генераторов и подстанции своего дата-центра, «МегаФон» и «Росатом» объявили тендеры на защитные конструкции и укрытия для персонала.

Главный государственный ответ — не прикрытие, а требование к владельцу. Указ № 604 от 24 августа 2026 года разрешает правительству ввести временное управление имуществом компании, если она не защитила объект критической инфраструктуры, в том числе «неэффективно» противостояла атакам беспилотников. Временным управляющим по умолчанию становится Росимущество. Дата-центры в указе прямо не названы, но участники рынка считают, что норма их касается, и ждут роста стоимости услуг.

При этом средств защиты у бизнеса мало. Право сбивать беспилотники у охраняемых объектов закон № 173-ФЗ от 10 июня 2026 года дал работникам Банка России, «Росинкаса», спецсвязи и Сбербанка. «Яндекса» и операторов коммерческих ЦОД в этом списке нет. Первый замглавы оборонного комитета Госдумы Алексей Журавлёв после удара по Сасово заявил, что защита дата-центров «зависит в том числе и от собственника», а бизнесу «давно уже разрешили» строить свою ПВО. Ссылки на конкретную норму, которая позволила бы это дата-центрам, он не привёл. Meduza пишет, что частным перехватчикам нельзя нести взрывчатку, а без неё надёжно сбить дрон самолётного типа вряд ли возможно.

После ударов министр цифрового развития Максут Шадаев назвал атаку беспрецедентной и сообщил, что Минцифры обсуждает защиту дата-центров с Минобороны. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков 14 октября сказал, что правительство «в диалоге с бизнесменами», а защита объектов — процесс «непростой и дорогостоящий». Конкретных мер на 14 октября не объявлено.

При чём тут Роскомнадзор и законы о хранении данных

Удары наносит армия другой страны, и никакой закон их не вызвал. Но от регуляторики зависит другое: куда компания может увести данные и сервисы, когда её площадку разрушили. За десять лет российское государство последовательно сужало этот выбор до одного варианта — другой дата-центр внутри России. Ниже — из чего складывается это ограничение.

Персональные данные россиян нельзя хранить за рубежом

С 1 сентября 2015 года действует требование о локализации персональных данных, которое ввёл закон № 242-ФЗ. Сейчас оно записано в части 5 статьи 18 закона «О персональных данных»: запись, накопление, хранение и извлечение персональных данных граждан России «с использованием баз данных, находящихся за пределами территории Российской Федерации, не допускаются», кроме нескольких узких исключений. Персональные данные — это почти всё, что хранит любой сервис с регистрацией: имя, телефон, почта, история заказов, адрес доставки. Соблюдение закона проверяет Роскомнадзор, за нарушение компании грозят штрафы и блокировка — как случилось с LinkedIn в 2016 году.

Можно ли держать за рубежом хотя бы резервную копию, закон прямо не говорит. В 2015 году Минкомсвязи в пояснениях к закону допускало, что копию российской базы можно использовать за границей для резервирования, если первичная база находится в России. Но эти пояснения — не норма, а с 2025 года формулировка закона стала жёстче: раньше он требовал «обеспечить» хранение в России, теперь прямо запрещает базы за рубежом. Для компании, которая не хочет спорить с Роскомнадзором, зарубежный резерв превратился в серую зону с растущим риском.

Проще говоря: главную копию данных клиентов нужно держать в России, и безопаснее держать в России все копии.

Трафик и госсистемы тоже должны оставаться в стране

«Пакет Яровой» 2016 года обязывает операторов связи хранить на территории России весь трафик пользователей за полгода и метаданные за три года. Это огромные объёмы, которые тоже заняли российские дата-центры. Для государственных систем требование ещё жёстче: часть 2.1 статьи 13 закона «Об информации» прямо говорит, что технические средства информационных систем госорганов, госпредприятий и учреждений «должны размещаться на территории Российской Федерации».

Зарубежные хостинги выдавлены реестром и законом о «приземлении»

С 1 февраля 2024 года работает реестр провайдеров хостинга Роскомнадзора. Статья 10.2-1 закона «Об информации» запрещает предоставлять вычислительные мощности хостерам, которых нет в реестре. Запрет адресован самому хостеру, а не его клиенту: российской компании закон не запрещает арендовать сервер за рубежом. Но на практике зарубежные хостеры в реестр не пошли — к январю 2024 года Роскомнадзор не получил от них ни одной заявки, — и их сайты в России могут стать недоступными.

Вторым рычагом стал закон о «приземлении» иностранных IT-компаний (№ 236-ФЗ от 1 июля 2021 года). Он требует от крупных зарубежных сервисов открыть в России филиал или юрлицо, завести личный кабинет на сайте Роскомнадзора и форму обратной связи для россиян. В июне 2023 года Роскомнадзор внёс в список подлежащих «приземлению» 12 хостинг-провайдеров, в том числе Hetzner, DigitalOcean, GoDaddy и Amazon Web Services. Весной 2024 года ведомство начало блокировать сайты не выполнивших требования хостеров: Kamatera, WPEngine, HostGator, DreamHost, Bluehost, DigitalOcean и других. Блокировка сайта хостера ещё не отключает серверы его клиентов, но сигнал бизнесу понятен: зарубежная площадка может пропасть из российского интернета в любой момент. Как ТСПУ режут целые диапазоны облачных адресов, разобрано в DPI/subnet-whitelist-blocking-2026.

«Белые списки» требуют серверов в России

Последний слой появился в 2025–2026 годах вместе с отключениями мобильного интернета. При отключениях работают только сервисы из «белого списка» Минцифры, и главным условием попадания в него министерство назвало размещение вычислительных мощностей на территории России. Сервис, который держит часть инфраструктуры за рубежом, рискует не работать у пользователей именно тогда, когда мобильный интернет ограничен. Подробнее о трёх значениях слова «белый список» — в Белые списки, о проверке хостеров из списка — в DPI/mincifry-whitelist-vpn-hosting-august-2026.

Что из этого вышло, когда начались удары

После третьего удара «Яндекс» переносил клиентов в Selectel, K2Cloud и VK Cloud. Meduza перечисляет, где у них площадки: у Selectel — Москва, Петербург и партнёрский объект в Новосибирске, у K2Cloud — три зоны в Москве и одна в Петербурге, у VK Cloud — четыре зоны в России и две в Казахстане. Казахстанские зоны VK и «Яндекса» могут обслуживать только данные клиентов из Казахстана: для данных россиян действует запрет на зарубежные базы. Резерв уходит из одного российского дата-центра в другой — в пределах той же досягаемости.

Украинский пример показывает, как выглядит другой путь. Закон об облачных услугах Украина приняла в феврале 2022 года, и в первые дни вторжения Amazon вывезла через Польшу устройства для переноса данных, а к лету в облако AWS переехало больше 10 петабайт данных 42 госорганов, 24 университетов и частных компаний. Когда российские удары 1 октября 2026 года разрушили киевский «Парковый», компания сообщила, что данные её клиентов уже развёрнуты на резервных площадках в ЕС. Минцифры Украины формулирует курс тремя словами: «под землю, за границу, в облако».

Юристы видят в локализации прямой барьер. Партнёр Comply Сергей Сайганов сказал «Коммерсанту», что требование локализации — «одна из ключевых мер, которая мешает полноценно пользоваться инфраструктурой, размещённой где-либо, кроме Российской Федерации», и что кроме персональных данных есть «достаточно много других режимов информации, плюс различные отраслевые требования, пачка законов о суверенном интернете». В Минцифры подтвердили, что обсуждают дата-центры для искусственного интеллекта в Беларуси и Казахстане, но решений нет, и речь шла о нехватке электричества, а не о резерве. Другие государства решают ту же задачу открыто: Эстония ещё в 2019 году перевезла копии земельного и бизнес-реестров в «посольство данных» в Люксембурге с дипломатическим иммунитетом.

Есть и пример, как требование «всё своё» оборачивается против самого государства. Единственный в России завод оптоволокна в Саранске вышел из строя после ударов беспилотников весной 2025 года, а обязательное требование использовать отечественное волокно пришлось отложить до 2028 года: выполнять его стало физически нечем.

[!note] Честные оговорки Не всё объясняется законами. Amazon, Microsoft и Google сами прекратили продажу облачных услуг в России в марте 2022 года, а зарубежные хостеры не захотели входить в реестр из-за санкционных рисков. Поэтому даже без локализации путь украинского типа для России был бы узким. Концентрация дата-центров в столице — тоже во многом рыночная: там связь, клиенты и инженеры. И все четыре поражённых ЦОД стояли не в Москве. Корректный вывод другой: законы о локализации не создали угрозу, но заперли и основную площадку, и резерв внутри зоны, до которой долетают дроны, и закрыли выход, которым воспользовалась Украина.

Почему рынок оказался таким концентрированным

Большая часть российских коммерческих дата-центров собрана вокруг столицы. По данным iKS-Consulting за 2023 год, в Москве и области находилось 76% стойко-мест — 53,4 тысячи из 70,3 тысячи. Стойко-место — это место под одну серверную стойку, по нему обычно меряют размер рынка. На конец 2024 года, по оценке РБК, на Москву и область приходилось 75,6% мощностей коммерческих ЦОД, ещё 9–10% — на Петербург. В октябре 2026 года Шадаев говорил уже о «более 80%» ресурсов в Подмосковье. Всего в России, по данным БКС на февраль 2026 года, 181 дата-центр, и 80–90% мощностей коммерческих ЦОД — в европейской части страны.

Места не хватало и до ударов. Средняя аренда стойки на 5 кВт в Москве выросла до 160,3 тысячи рублей в месяц к концу 2025 года и до 170,8 тысячи во втором квартале 2026 года — на 15,7% за год. Теперь к дефициту добавились расходы на защиту. Гендиректор хостинг-провайдера RUVDS Никита Цаплин ожидает, что они «скажутся на ценах для конечного потребителя». «Яндексу» предстоит покупать замену разрушенному оборудованию, а суперкомпьютеры компании работали на чипах Nvidia, которые приходилось ввозить в обход санкций.

Что будет дальше

Ни одна из сторон не говорит о прекращении ударов по дата-центрам. Зеленский называет удары зеркальными, Fire Point обещает продолжение, а российские власти обсуждают защиту, а не договорённость. Отдельного «IT-перемирия» в публичных переговорах нет. Опыт с маркетплейсами показывает, как может развиваться кампания: Meduza напоминает, что сначала удары шли только по складам Wildberries, а потом дроны начали бить и по логистическим центрам Ozon. У «Яндекса» остаются неатакованными три крупных дата-центра — второй владимирский, в Ивантеевке и в Мытищах.

Российские власти и рынок предлагают несколько ответов. Шадаев пообещал к концу года меры поддержки строительства дата-центров в регионах с избытком энергии — на Урале и в Восточной Сибири; сейчас в России строится 42 ЦОД. Замглавы «Ростелекома» Валерий Ермаков предложил строить «ЦОД судного дня» — резервные площадки, которые хранят копии данных и позволяют быстро восстановить сервисы. Быстрее всего растёт спрос на мобильные дата-центры в контейнерах: по данным Би-би-си, такой модуль без серверов стоит 18–25 млн рублей и собирается за 8–10 недель, а среди поставщиков — «дочка» «Ростелекома» и Yadro.

Предложение о «ЦОД судного дня» Ермаков адресовал крупным поставщикам цифровых сервисов, но вслед за ним в Telegram заговорили о государственных реестрах: ЗАГС, недвижимость, юрлица, пенсионный стаж. Их потеря действительно была бы тяжелее любого сбоя такси, но картина не такая мрачная, как в этих постах. Запись акта гражданского состояния по закону составляется одновременно «в форме электронного документа и на бумажном носителе», а центральный депозитарий, где учитываются права на акции и облигации, обязан иметь основной и резервный комплексы оборудования — оба, по тому же закону, на территории России. Цену отсутствия резерва показал пожар в государственном дата-центре Южной Кореи в сентябре 2025 года: одновременно отключились 647 государственных систем, включая портал госуслуг и экстренный вызов 119, и Korea Herald писал, что у них не было зеркальной резервной площадки, на которую можно переключиться в реальном времени. Проще говоря: государственные данные в России резервируются, но только внутри страны, а «посольство данных» эстонского типа по закону невозможно.

Все эти меры займут годы, а не месяцы, и упираются в те же ограничения: новые дата-центры за Уралом всё равно должны оставаться в России. Мировой опыт не обнадёживает. Через полгода после иранских ударов AWS так и не восстановила часть зон в Персидском заливе, а ОАЭ пересматривают свой крупнейший проект ИИ-дата-центров: рассредоточить объекты, часть строить под землёй. 13 октября 2026 года Иран пригрозил снова атаковать кабели и дата-центры региона, если война возобновится. Дата-центры стали обычной военной целью не только в российско-украинской войне.

Вероятный базовый сценарий, если удары продолжатся, выглядит так: облака и аренда серверов дорожают, крупные компании дробят инфраструктуру на несколько площадок подальше от границы, сбои в Рунете становятся регулярными. Это оценка по заявлениям участников рынка, а не прогноз с гарантией. Ослабления локализации в ответ на удары никто из чиновников не предлагал.

Почему в войне дата-центров нет выигравших

Удары по дата-центрам бьют не по армиям, а по повседневной жизни людей по обе стороны границы. В Украине после российских ударов около 100 тысяч домохозяйств в Киеве и области остались с проблемами связи, а министр иностранных дел Андрей Сибига назвал атакованные объекты гражданской инфраструктурой, через которую люди получают предупреждения о ракетных ударах. По данным «Репортёров без границ», провайдер «Павутина» потерял почти половину своей сети, хостинг CityHost — два частично разрушенных дата-центра, а у «Суспільного» и других изданий перестали работать видеоплееры. В России люди не могли вызвать такси, люди с диабетом теряли данные мониторинга глюкозы, а в Балаково, по словам губернатора, при атаке погиб человек.

Выигрыша нет и в более широком смысле. Каждая сторона, нанося такие удары, подтверждает, что гражданские дата-центры стали допустимой целью, и этот прецедент уже вышел за пределы войны: в 2026 году дроны поразили дата-центры Amazon в Персидском заливе, и Иран угрожает сделать это снова. Обе экономики тратят деньги на восстановление и защиту вместо развития, а пользователи платят за это ростом цен и сбоями.

При этом потери распределены неравномерно, и тезис о том, что Россия в этом размене теряет больше, имеет основания — хотя это оценка, а не установленный факт. Распространённое объяснение «Россия цифровизированнее Украины» данными не подтверждается: в рейтинге электронного правительства ООН за 2024 год Украина занимает 30-е место, а Россия — 43-е. Россия впереди только по развитию телекоммуникационной инфраструктуры. Разница не в степени цифровизации, а в том, где эта цифровая жизнь физически находится.

Российская цифровая жизнь сосредоточена в нескольких внутренних экосистемах, которые стоят в зоне досягаемости. У одного только Yandex Cloud, по данным Хабра, около 64 тысяч клиентов, и им пользуется больше трети компаний из рейтинга РБК-500 — поэтому три поражённые площадки одной компании уронили такси, доставку, платежи и сайты СМИ в России и шести соседних странах. Резерв, как разобрано выше, закон держит внутри страны. Украинская государственная инфраструктура с 2022 года частично живёт в зарубежных облаках, а коммерческие операторы вроде «Паркового» держат копии в ЕС, куда российские удары не долетают. Если украинский дата-центр разрушен, данные переезжают за границу; если разрушен российский — в соседний российский, который тоже в зоне досягаемости.

Проще говоря: обе стороны теряют связь, деньги и людей, и говорить, что кто-то в этой войне «выиграл», нельзя. Но Россия сама сделала свою цифровую инфраструктуру более хрупкой — централизовала её в нескольких экосистемах и запретила хранить резерв за рубежом, — поэтому каждый удар по ней обходится дороже. Дарбинян описывает это так: государство «вместо защиты своими руками лишь ослабляет инфраструктуру и создаёт единую точку отказа для крупных российских компаний», о чём специалисты предупреждали ещё в 2018–2019 годах, когда принимали закон о суверенном интернете.

Как удары скажутся на обходе блокировок

В ближайшие недели: ломается то, что стояло в пострадавшем облаке

Средства обхода блокировок в России в 2025–2026 годах всё чаще строят по схеме «российский сервер на входе — зарубежный на выходе». Входной сервер нужен, чтобы трафик выглядел как обращение к российскому адресу: такие адреса реже режут технические средства противодействия угрозам (ТСПУ), а при отключениях мобильного интернета российские облака иногда оказываются в «белом списке». Как устроена эта схема и чем она рискует, разобрано в tunnel-detection-fix-split-ip#Вариант с промежуточным сервером в России, а почему сервер обхода на российском хостинге попадает под удар первым — в DPI/mincifry-whitelist-vpn-hosting-august-2026. Если входной узел стоял в Yandex Cloud, после 8–11 октября он мог перестать работать вместе с зоной, где находился, и переезд облачных клиентов в Selectel или VK Cloud его не починит — узел придётся поднимать заново у другого провайдера.

Насколько массово самодельный обход опирался именно на облако «Яндекса», по открытым данным проверить не удалось: публикаций и жалоб на это в трекерах Xray, sing-box и Amnezia за 8–14 октября не нашлось. Поэтому утверждения вида «вся инженерия обхода белых списков завязана на Яндекс» стоит считать версией, а не фактом. Что точно не затронуто ударами, так это обход на собственном устройстве вроде Zapret2/Zapret2 и VPN на зарубежном сервере: им российские дата-центры не нужны. Исключение очевидное — если нужный сайт сам лежал в пострадавшем облаке, его не откроет никакой обход.

Второй краткосрочный эффект — общая деградация связи. Саркис Дарбинян считает, что «сети деградируют… связь ухудшается, пинг увеличивается», потому что всё зависит от перегруженных российских каналов. Замглавы «Ростелекома» Валерий Ермаков в тот же день, когда предложил «ЦОД судного дня», сказал, что магистральная сеть России перегружена и стране предстоит дефицит магистральных ресурсов. Замеров, которые подтверждали бы рост задержек именно после ударов, в открытых источниках нет.

На горизонте года-двух: гипотеза о вынужденной открытости

Есть и обратная гипотеза, которую в октябре 2026 года обсуждали в Telegram-каналах и которую близко к тексту высказал глава Общества защиты интернета Михаил Климарев. По его мнению, если удары продолжатся, российские компании начнут переносить инфраструктуру за границу, а это «может помешать планам властей по созданию „суверенного Рунета“»: за рубежом невозможно поставить ТСПУ, с помощью которых Роскомнадзор блокирует ресурсы. Логика такая: российские дата-центры стали ненадёжными, новые защищённые объекты строятся годами, бизнес не станет ждать и понесёт вычисления туда, куда может, а для этого ему понадобится международная связность. Гипотеза хороша тем, что её можно проверить: если она верна, государство ослабит ограничения на зарубежные каналы, а не усилит их.

Против гипотезы работают три довода. Первый — закон. Дарбинян в той же статье говорит, что российское законодательство «по суверенизации, по использованию сервисов для авторизации, по локализации персональных данных не позволяет заменить российскую инфраструктуру иностранной». За границу без нарушения закона можно вынести в основном вычисления без персональных данных, например обучение нейросетей. Второй — направление государственной политики. Минцифры обещает льготы для дата-центров на Урале и в Сибири, а не за рубежом, а с марта 2026 года каждый новый зарубежный канал связи требует разрешения министерства — так называемый согласительный порядок, разобранный в DPI/economic-filter-foreign-channels-2026. Третий — куда именно «за границу». Реалистичные варианты — Казахстан и Беларусь, а там мало места: главред ComNews Леонид Коник пишет, что крупнейший дата-центр Беларуси рассчитан всего на 8 МВт. Канал до Караганды или Минска не открывает доступ к западному интернету. К тому же у государства уже есть инструмент точечных исключений: адреса конкретной компании можно внести в перечень, который освобождает их от фильтрации, не ослабляя её для остальных, — об этом DPI/mincifry-whitelist-vpn-hosting-august-2026.

Проще говоря: в ближайшие недели удары скорее мешают обходу, чем помогают. Помочь в долгую они могут только в одном случае — если государство решит, что бизнесу нужнее зарубежные каналы, чем суверенный Рунет. Признаками такого поворота стали бы отмена согласительного порядка на зарубежные каналы и отказ от идеи DPI/paid-international-traffic-5g-50gb-october-2026. На 14 октября 2026 года ни того, ни другого нет.

Что делать обычному пользователю

Юридические запреты на зарубежное хранение касаются компаний-операторов данных, а не людей. Meduza напоминает: обычный пользователь может держать копию файлов в зарубежном облаке, но такой сервис власти могут в любой момент заблокировать. Отсюда простые правила.

Держи важные файлы минимум в двух местах: в российском облаке и на своём диске или в зарубежном облаке. Одна копия — это не резерв.
Не храни все деньги в одном платёжном сервисе: во время сбоя «Яндекс Пэй» пользователи несколько дней не могли распоряжаться средствами. Пригодится карта второго банка.
Сохрани резервные коды двухфакторной аутентификации и экспортируй коды из приложения-аутентификатора. Как это сделать, разобрано в TOTP/TOTP.
Если зарубежное облако или сервис перестанут открываться, понадобится средство обхода блокировок: Zapret2/Zapret2 или VPN.

Источники

📚 См. также

DPI/economic-filter-foreign-channels-2026 — как государство ограничивает сами каналы связи с внешним миром.
DPI/nsdi-only-ru-zones-scenario-october-2026 — ещё один сценарий изоляции, на этот раз через DNS.
DPI/mincifry-whitelist-vpn-hosting-august-2026 — что Минцифры требует от российских хостеров.
DPI/subnet-whitelist-blocking-2026 — почему зарубежные облака в России ломаются целыми диапазонами.
Белые списки — три значения термина при блокировках.
DPI/internet-day-2026-rkn-year — хроника ограничений, на фоне которой случились удары.
DPI/DPI — остальные материалы о блокировках и фильтрации.

[!quote] 🤖 Эти статьи открыты — можно обучать на них ИИ При желании вы можете натренировать ИИ на наших статьях. Исходное форматирование доступно в Forgejo: исходник этой заметки · скачать весь репозиторий одним zip-архивом.

92 KiB Raw Permalink Blame History Unescape Escape